24 октября 2008

Нагва Фуад (Nagwa Fouad): Мгновения славы

Опубликовано в Звезды |

«С 6 лет я начала танцевать в любое время и в любом месте, мечтая быть признанной, известной танцовщицей»
Нагва Фуад родилась в Александрии в семье отца египтянина и матери из Палестины, города Наблус. Ее родители переехали в Джаффу, когда ей было 3 месяца. Там она провела первые несколько лет своей жизни. Мать Нагвы умерла спустя несколько месяцев после ее рождения. Отец повторно женился на Палестинке, которую малышка любила как свою мать и которая стала впоследствии ее единственной опорой в трудные времена.
Вследствие военного конфликта Нагва со своей мачехой очутились на улице, а затем в лагере для пострадавших. В это время отец находился в Александрии по делам.
«Однажды моя мачеха нашла кого-то, кто отправлялся в Каир. Она дала ему адрес моего отца в Александрии и попросила его известить о нашем положении. Мой отец забрал нас и мы оставались некоторое время в Александрии, но затем он вновь женился и отправил нас с мачехой в Каир, где она работала швеей». Никаких дурных слов о мачехе, лишь упоминания, что женщина была доброй и сердечной. Она не имела детей и воспитывала лишь одну Нагву.
Где-то в 1950х, Нагва в возрасте 14 лет, получила место оператора телефона в офисе Ораби, агента по устройству праздников и мероприятий. «Когда Ораби увидел меня танцующей, он убедил арендовать костюм для танца живота за 50 пиастров и выйти на сцену».
Нагва Фуад начала танцевать в Сахара Сити, известном ночном клубе, который находится у подножия пирамид. Потом она перешла в Оберже де Пирамиде (Auberge des Pyramides), где кресла в зале, возможно, все еще хранили отпечаток спины короля Фарука. Королевская особа незадолго до того милостиво покровительствовала ночному клубу, привлеченная в основном, хоть и не всецело, столами с рулеткой.
Она вспоминает, как трепетала, когда ее переспрашивал охранник - 14-ти летняя танцовщица живота? - и ее утешение, когда она, наконец, осознала, что владелец 5-ти звёздочного клуба убедил офицеров считать ее 16-ти летней. Это был минимальный разрешенный возраст для профессиональной танцовщицы живота. Десятилетие спустя Нагва Фуад могла хохотать над такими сложными начинаниями своей карьеры.
К слову о настоящих начинаниях: первым шагом стало замужество с Ахмедом Фуадом Хасаном, музыкантом и дирижером. Он дал Нагве ее «первый большой толчок», дав шанс участвовать в популярном в 1960х театральном шоу «Огни города» (Адваа Аль-Мадина), в котором участвовали такие звезды, как Шадия, Абдель Халим Хафез, Фаиза Ахмед и Сабах.
«Хасан был старше меня на 17 лет, однако я нуждалась в нем. Он взрастил мои любительские таланты. Он убедил меня в важности обучения и совершенствования своего таланта, для того чтобы стать большой звездой. Он тренировал меня в школе танцев Нелли Мазлум. Также я участвовала в Национальной Танцевальной Труппе, изучая фольклор с русскими преподавателями». Актерское мастерство и пленяющие глаза техники которые она выучила и которые отличали ее от многих танцовщиц того времени, великолепно отражены в ее выступлениях Айюб Аль-Масри (Ayoub Al-Masri) и Баххия ва Ясин (Bahiya wa Yassin).
В 1976, Нагва Фуад достигла вершины своей карьеры, когда Моххамед Абдель-Вахаб написал композицию для нее, называвшуюся Полная Луна (Qamar Arba’tashar). Ее выступление под эту мелодию позволило ей изменить славу танца живота от низкопробного развлечения в величественное действие, полное грациозных поворотов и летающего шифона. «Я заимствовала восточный танец Тахии Кариоки и Самии Гамаль и превратила его в театральное шоу типа драмы», говорит Нагва.
Танцы были ее единственным приоритетом. Это стало причиной развода с Хасаном, после 6-ти лет брака: «Он хотел ребенка, а я вообще не была в этом заинтересована. Однако мы остались друзьями после развода. В то время я начинала свою карьеру и была глубоко убеждена, что один час в лучах славы стоит всей жизни без имени».
Она заработала тысячи, за свою работу танцовщицы, однако всегда умудрялась потратить еще больше, «потому, что невозможно заработать денег на карьере артиста. Всегда приходиться все тратить, если ты хочешь развиваться и удерживать презентабельность шоу, которые всегда лучшие, всегда новые»
Она сформировала группу из 12 танцовщиц и 35 музыкантов и певцов, одного хореографа и дизайнера костюмов. «Это был путешествующий мини театр, мы разъезжали по всей стране и давали концерты»
Фуад всегда проверяла границы формы искусства, пробуя самые впечатляющие приемы. В одном из самых знаменитых ее шоу принимала участие конь по имени Гром. Слова, которыми она описывает свои шоу: «обновление, развитие, слава и индивидуальность» - и говорит это вполне обоснованно.
Нагве Фуад приходилось все время бороться за признание танца живота как искусства, достойного уважения. В мире, где многие представители развлекающих профессий должны были мириться с дурной славой, она настаивала на важности танца. Это, возможно, звучит немного лирично: «Вы можете вдохнуть аромат Востока и испытать одну из Тысячи и Одной Ночи» - это реакция тех, кто видел в ней не более чем смазливое личико или привлекательную актрису.
Ее четыре брака были, однако, неизбежной платой за ночную жизнь и тяжелую работу, посвященную тому, чтобы все выглядело легко. Но ее брак с Сами Ель-Зогхби (Sami El-Zoghbi), менеджером отеля Шератон в Каире, было временем, которое она вспоминает, как самое лучшее в ее жизни.
Это было в действительности: к середине 1970х Нагва была одной из лучших танцовщиц в арабском мире и все его. Одной ночью в те годы успеха и славы, ее муж, на тот момент, Сами Ель-Зогхби, получил звонок. На другом конце интересовались, где Нагва должна была выступать тем вечером. Он ответил, что у нее вечеринка в Александрии. Ему велели отменить ее выступление или быстро его завершить и прибыть в Шератон до полуночи. Когда Сами поинтересовался о причине, ему поведали, что Генри Киссингер уезжает из Каира на следующий день и хотел бы увидать ее танец до своего отъезда.
«Тем вечером я вернулась в Шератон к полуночи и танцевала. Киссенгеру так понравилось, что он поднялся со своего места и танцевал со мной». Это были дни регулярной дипломатии Киссингера: в 1974 и 1975 он посещал Египет 11 раз. «После того вечера, каждый раз, когда он приезжал, он настаивал на просмотре моего выступления. После его женитьбы с Нэнси, он привозил ее смотреть на меня, и она сказала, «Генри очень нравятся твои танцы».
Когда президент Картер, после, приехал в Египет со своей женой, он тоже пожелал видеть Нагву Фуад. «Он сказал мне, Ты действительно великолепна. Все что Киссингер говорил о тебе - является правдой. Последний раз я видела Киссингера на торжестве Президента Саддата в Измаилии, где выступал Кемп Дэвид Аккордс (Camp David Accords) ».
В то время ходило много сплетен, о том, насколько близкой являлась дружба с Киссингером. В прессе проскакивали заголовки «Танцовщица и президент». Однако Нагва всегда резко отрицала какие-либо отношения, аргументируя своими политическими взглядами.
Ее первой ролью в кино была маленький эпизод в «Улице любви» (Shari’ Al-Hob), под музыку Абделя Халима Хафеза. Главной ролью последовало участие в съемке «Ангел и Дьявол» (Malak wa Shaytan). «Я тренировала свой голос для этого фильма и училась, как нужно играть». После того Нагва снялась в более чем ста картинах и танцевала в более чем 250-ти.
Сейчас она не видит причин, почему должна уйти со сцены. «Искусство не зависит от возраста или национальности, оно связано с творчеством и вдохновением и если артистка может что-то давать публике, и наслаждается своей работой, она должна продолжать выступать», утверждает Фуад.
Фуад единственная танцовщица своего поколения, которая до сих пор выступает. Остальные сошли с пути, в страхе, что публика забудет времена, когда они блистали. Или из-за избытка или недостатка веса, либо подверглись болезни или давлению соперничества. Или из-за тяжелой работы и еще более тяжелым соблазнам, которые сопровождали их жизнь. Те же, кто остался невредим, нашли прибежище в кругу семьи.
И хотя Фуад больше не танцует в ночных клубах, она до сих пор работает в театре и на телевидении. В сереале Зизиния (Zizinia), она играет Бадию Масабни (Badia Masabni), ослепительную танцовщицу, которая стала владелицей одного из наиболее известных Каирских клубов, Салет Бадия, где начинали в 1940х Тахия Кариока(Tahiya Karioka) и Самия Гамаль(Samia Gamal) с певцом Фаридом Ель-Атрашем (Farid El-Atrash). Нагву и Бадию объединяет большее, чем кажется на первый взгляд: помимо, легендарной красоты, конечно, это готовность добиваться успеха своими силами в традиционные времена, сохраняя иллюзию протекции мужчины. И возможно, самое главное, неугасимая воля к победе, не смотря ни на что.

Статья Сухер Сами

Перевод Ламис